Иногда
слышу от молодых мам: "Мой муж отказывается даже выходить со мной из
дома, когда я в слинге", "Муж сказал, что будет заниматься с ребенком,
когда он научится ходить, говорить и они будут играть в футбол вместе". Между тем, по мнению психологов, дети особенно привязываются к людям в период от 4 мес. до года. И те, кто занимался с ними в этом возрасте, навсегда станут для него родными. Дети, с которыми отцы общались еще до тотго, как младенцы начинали говорить, в будущем отличаются большей самостоятельностью, лучше владеют собой, легче адаптируются в обществе, у них реже случаются резкие перепады настроения и выше умственные способности. К тому же для нормального развития младенцу просто необходимо познавать другой вид общения, отличный от материнского. Ребенку необходимо понять, что мир многообразен и даже в этом многообразии полон любви и принятия. В процессе своего опыта слингоконсультаций и общения с семьями друзей, разделяющих принципы "Естественного родительства", я часто вижу отцов - слингоносцев. Если для мамы, близость с ребенком - естественное состояние, то для отцов ношение детей в слинге - это еще один способ высказать свою гордость и радость быть отцом такого замечательного малыша. Вид отца с ребенком на руках или в слинге не может не вызывать восхищение, а тот короткий срок, проведенный на руках у отца в младенчестве откликнется безусловной детской любовью и взаимопониманием в будущем. История Билла. "...Иногда после кормления я сменял "Марту-кормилицу" и становился отцом-носильцем" - брал малыша на руки или носил в шарфе-слинге, и эту радость тесного физического соприкосновения с ребенком я открыл не раньше, чем стал отцом шестерых детей! Я сознавал, что Маттью, ощущая мое тело, меняется. Когда он распластывался на моей теплой волосатой груди, его ушко оказывалось возле моего сердца, его грудка и животик прижимались к моему телу, и его тельце ритмично поднималось и опускалось с каждым моим вдохом - выдохом, я же бережно обнимал малыша. Мое дыхание согревало его головку, уткнувшуюся мне в шею, под подбородком; ребенок обретал укромный уголок, некую причудливую замену утробе. Я соприкасался с Мэттью по-мужски, и он привыкал к моему телу - к иному ритму дыхания, иному шагу и касанию, к более низкому голосу. У отца здесь явный перевес над матерью, поскольку кадык у отца выступает сильнее и сильнее вибрирует голосовой аппарат, младенец ощущает эти вибрации головкой. Эти тактильные ощущения не лучше тех, которые ребенок получает от физического контакта с матерью, просто они другие. Нашему Маттью это различие пошло на пользу. Ему очень нравилось мое присутствие, а не только мамино: это было все равно, что предложить ребенку два разных соблазнительных десерта. Отклик Маттью на мой отцовский уход помог, к моему удивлению, обнаружить новый уровень отцовских чувств и новую ценность отцовства. Мои вновь обретенные отцовские достоинства были полезны не только Маттью и мне, но также и Марте.Прежде, поскольку я не пытался учиться тому, как успокоить младенца, Марта доходила до изнеможения. Теперь же, когда я мог прекрасно успокоить ребенка, она охотно доверяла мне его. Ей нравилось наблюдать за мной и Маттью - она чувствовала, что моя нежность к ребенку есть продолжение моей любви к ней. Она с удовольствием позволяла себе маленькую передышку время от времени - с тем, чтобы позаботиться о себе. И поэтому могла быть лучшей матерью всем нашим детям и лучшей женой мне..." (Уильям Сирс "Воспитание ребенка") |
